Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается.

Как потрясал меня этот подбор в Москве! Из-за этого больше всего и уехал оттуда.

Сейчас то же самое в Одессе – с самого того торжественного денька, когда в город вступила «революционно-народная армия», и когда даже на извозчичьих лошадях как жар горели красноватые банты и ленты.

На этих лицах Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. сначала нет повседневности, простоты. Они все практически сплошь резко отталкивающие, пугающие злой тупостью, каким-то угрюмо-холуйским вызовом всему и всем.

И вот уже 3-ий год идет нечто страшное. 3-ий год только низость, только грязь, только зверство. Ну хоть бы на хохот, на потеху чего-нибудть уж не то Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. что не плохое, а просто обычное, чего-нибудть просто другое!..»

…«Революция – стихия…» Землетрясение, чума, холера тоже стихии. Но никто не прославляет их, никто не канонизирует, с ними борются. А революцию всегда «углубляют»…

««Салтычиха, крепостники, зубры…» Какая вековая низость – шулерничать этой Салтычихой, самой обычной безумной. А декабристы, а известный Столичный Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. институт 30-х и 40-х годов, завоеватели и колонизаторы Кавказа, все эти западники и славянофилы, деятели «эпохи величавых реформ», «кающийся дворянин», 1-ые народовольцы, Муниципальная Дума?А редакторы именитых журналов? А весь цвет российской литературы? А ее герои? Ни одна страна в мире не отдала такового дворянства…»

«…Могут нагонять ужас, кошмар эти негодяи Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается., сами всячески подчеркивают, афишируют свое зверство! А у меня совсем осязаемая боль около левого соска даже от одних таких слов, как «революционный трибунал». Почему комиссар, почему суд, а не просто трибунал? Все поэтому, что только под защитой таких священно-революционных слов можно так смело шагать по колено Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. в крови, что, благодаря им, даже более разумные и приличные революционеры, приходящие в негодование от обыденного грабежа, воровства, убийства, отлично понимающие, что нужно вязать, тащить в полицию оборванца, который схватил за гортань прохожего в обыденное время, от экстаза захлебываются перед этим оборванцем, если он делает то же самое во время, называемое революционным Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается., хотя ведь всегда имеет оборванец полнейшее право сказать, что он производит «гнев низов, жертв социальной справедливости».

«…Революция есть только кровавая игра в перемену местами, всегда кончающаяся только тем, что люд, даже если ему и удалось некое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте, всегда в Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. конце концов попадает из огня да в полымя? Главарями более умными и хитрецкими полностью сознательно приготовлена была глумливая вывеска: «Свобода, братство, равенство, социализм, коммунизм!»И вывеска эта еще длительно будет висеть – пока совершенно прочно не сядут они на шейку народа…»

«Ведь что ж было? – гласит Достоевский. – Была самая невинная Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается., милая либеральная трепотня… Нас пленял не социализм, а чувствительная сторона социализма…» Но ведь было и подполье, а в этом подполье кое-кто отлично знал, к чему конкретно он направляет свои стопы, и некие, очень для него комфортные, характеристики российского народа. И Степану стоимость знал.

«Среди духовной тьмы юного, неустойчивого народа, как везде недовольного Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается., в особенности просто появлялись смуты, колебания, шаткость… И вот они снова появились в большущем размере… Дух материальности, неосмысленной воли, грубого своекорыстия повеял смертью на Русь… У хороших отнялись руки, у злых развязались на всякое зло… Толпы отверженников, подонков общества потянулись на опустошение собственного же дома под знаменами разноплеменных Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. вожаков, самозванцев, лжецарей, атаманов из вырожденцев, преступников, честолюбцев…»

Это – из Соловьева, о Смутном времени.

А вот из Костомарова, о Стеньке Разине: «Народ пошел за Стенькой обманываемый, разжигаемый, многого не понимая толком… Были посулы, привады, а около их всегда капкан… Поднялись все азиатцы, все идолопоклонство, зыряне, мордва, чуваши, черемисы, башкиры, которые Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. бунтовались и резались, сами не зная за что… Шли «прелестные письма» Стеньки: «Иду на бояр, приказных и всякую власть, учиню равенство…» Дозволен был полный грабеж… Стенька, его присные, его воинство были пьяны от вина и крови… возненавидели законы, общество, религию, все, что стесняло личные побуждения… дышали местью и завистью… составились из беглых Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. воров, лодырей… Всей этой сволочи и черни Стенька обещал во всем полную волю, а на самом деле забрал в кабалу, в полное рабство, мельчайшее ослушание наказывал гибелью истязательной, всех именовал братьями, а все падали ниц перед ним…»

Не верится, чтоб Ленины не знали и не учитывали всего этого Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается.».

«Достоевский гласит: «Дай всем этим учителям полную возможность повредить старенькое общество и выстроить поновой, то выйдет таковой мрак, таковой хаос, нечто до того грубое, слепое, безчеловечное, что все здание упадет под проклятиями всего населения земли, до того как будет завершено…»

Сейчас эти строчки кажутся уже слабыми».

«…Библейская строчка Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается.: «Честь унизится, а низость вырастет… В дом разврата перевоплотился публичные сборища… И лицо поколения будет собачье…»

И еще одна, всем популярная: «Вкусите – и станете как боги…»

Не раз вкушали – и все зря.

«Попытка французов вернуть священные права людей и захватить свободу нашла полное человеческое безсилиеЧто мы узрели?

Грубые анархические инстинкты, которые Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается., освобождаясь, разламывают все социальные связи к животному самоудовлетворению…»

Удивительней всего то, что эти слова – настолько оправдавшиеся на Наполеоне, – принадлежат певцу «Колокола».

А сам Наполеон произнес: «Что сделало революцию? Честолюбие. Что положило ей конец? Тоже честолюбие. И каким красивым предлогом дурачить массу была для нас всех свобода!»

«…Современная уголовная антропология установила Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается.: у множества так именуемых «прирожденных преступников» – бледноватые лица, огромные скулы, грубая нижняя челюсть, глубоко сидящие глаза.

Как не вспомнить после чего Ленина и тыщи иных? (Вобщем, уголовная антропология отмечает посреди прирожденных преступников и в особенности преступниц и резко обратный тип: кукольное, «ангельское» лицо, вроде того, что было, к Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. примеру, когда-то у Коллонтай.)

А сколько лиц бледноватых, скуластых, с разительно ассимметрическими чертами посреди этих красноармейцев и вообщем посреди российского простонародья, – сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на татарском атавизме! Весь, Мурома, Чудь белоглазая… И как раз конкретно из их, из этих самых русичей, с незапамятных времен славных собственной Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. антисоциальностью, давших столько «удалых разбойничков», столько бродяг, бегунов, а позже хитровцев, босяков, как раз из их и вербовали мы красу, гордость и надежду российской социальной революции. Что ж дивиться результатам?..

Уголовная антропология выделяет преступников случайных: это случаем совершившие грех «люди, чуждые антисоциальных инстинктов». Но совсем другое, гласит она Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается., правонарушители «инстинктивные». Эти всегда как детки, как животные, и главнейший их признак, коренная черта – жажда разрушения, антисоциальность

В мирное время мы забываем, что мир кишит этими выродками, в мирное время они посиживают по кутузкам, по желтоватым домам. Но вот наступает время, когда «державный народ» восторжествовал.Двери тюрем и желтоватых домов раскрываются Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается., архивы сыскных отделений жгутся – начинается вакханалия. Российская вакханалия затмила все до нее бывшее…» («Окаянные дни»)*


voltmetrov-i-izmeritelej-urovnya.html
volvo-sistema-ohlazhdeniya-topik.html
volya-bozhya-blagaya-ugodnaya-i-sovershennaya.html