Вольф и Крузий - История философской психологии

4
^ Вольф и Крузий.

Неувязка животных душ и бессмертия


Критичные замечания по поводу вольфовских принципов выведения духовных возможностей, подобные приведенным выше, как отмечалось в прошлом параграфе, были не редкостью в XVIII веке. Кроме ранешних критиков Вольф и Крузий - История философской психологии Вольфа их высказывали, например, такие создатели, как Тетенс, Шмид, Якоб, также Кант и др. Но больший резонанс получил разбор этой методики известным оппонентом вольфовской школы Христианом Августом Крузием (1715 – 1775).

Этот мыслитель занимает принципиальное место Вольф и Крузий - История философской психологии в философии германского Просвещения и на данный момент удачный момент для того, чтоб обсудить его психические идеи. И хотя основной акцент уместно сделать конкретно на его критике вольфовского выведения духовных Вольф и Крузий - История философской психологии возможностей, нельзя обойти вниманием и поболее общие вопросы. Крузий был одним из более узнаваемых представителей так именуемой «эклектической» философии, сторонники которой вообщем плохо относились к Вольфу. И так как по многим вопросам Крузий выражал общее Вольф и Крузий - История философской психологии мировоззрение, начнем с его предшественников.

Правда тут мы сталкиваемся с одной интерпретационной трудностью. Крузий был учеником А. Рюдигера, учитель которого Хр. Томазий время от времени именуется основоположником эклектической философии в Германии (см Вольф и Крузий - История философской психологии. напр. 493: 96). Но это утверждение нуждается в уточнении. Ситуацию идеальнее всего объяснить, обратившись к текстам влиятельного последователя Томазия – И. Ф. Будде. В первом томе «Установлений эклектической философии» (Institutionum philosophiae eclecticae, 1703 / 1712 – 1713) Будде утверждает, что Вольф и Крузий - История философской психологии эклектиком нужно именовать не того, кто беспорядочно собирает представления различных философов (207: 1, 96 – 97), а того, «кто осторожно сформировывает свои принципы из наблюдений за самими вещами» и только потом обогащает их суждениями других, не Вольф и Крузий - История философской психологии противоречащими этим принципам (1, 96). При таком осознании эклектики оказываются подлинно самостоятельными философами, возможными основоположниками новых школ, и не случаем, что Будде относит к ним Платона, Пифагора, Аристотеля, Зенона, Декарта и Гроция Вольф и Крузий - История философской психологии (ibid.). Близкие на самом деле суждения высказывал и зять Будде Иоганн Георг Вальх (1693 – 1775). В трактате «Введение в философию» (Einleitung in die Philosophie, 1727), дополняющем его «Философский словарь», (Philosophisches Lexicon, 1726 / 1775), Вальх разъясняет, что под эклектическими философами имеются Вольф и Крузий - История философской психологии в виду создатели, отошедшие от традиций древней и средневековой философии и попытавшиеся сказать свое слово в истории мысли. Потому в число эклектиков попадают, например, Декарт и Гоббс (471: 15). Вальх, правда, добавляет Вольф и Крузий - История философской психологии, что эклектики делятся на две группы. Некие сделали собственные школы. Это Декарт и Рамус. Другие, например, Томазий, Будде либо Гундлинг оставались независящими мыслителями. К последователям Декарта, вместе с Клаубергом, Лафоржем, Херебордом и др Вольф и Крузий - История философской психологии., Вальх приравнивает Лейбница и Вольфа.

В конечном итоге выходит, что полемика вольфианцев и эклектиков разворачивалась снутри самого эклектического движения, представляя собой столкновение «школьной» и «внешкольной» линий. Естественно, эта схема очень далека от Вольф и Крузий - История философской психологии совершенства. И дело не только лишь в том, что, например, Лейбниц оппонировал Декарту. Более значительно, что Томазий, Будде, Рюдигер и другие «независимые» эклектики, включая самого Вальха, находили полностью определенную преемственность взглядов Вольф и Крузий - История философской психологии. Школьности у их чуть ли не больше, чем в «школьной» эклектике. Это справедливо и относительно их психических мыслях. Чуть ли не они все в духе Декарта и Локка резко противопоставляли познавательную способность и волю Вольф и Крузий - История философской психологии, отторгали теорию предустановленной гармонии меж душой и телом, не считали нужным выделять эмпирическое учение о душе в необыкновенную науку, а в рамках «пневматологии» тяготели к теологическим либо магическим толкованиям Вольф и Крузий - История философской психологии. С этих позиций они, кстати, и критиковали вольфовскую психологию. По словам Вальха, Вольфу делали в главном три возражения: что он лишил душу свободы, вложил в нее очень не достаточно, т. е. одну Вольф и Крузий - История философской психологии только способность представления (а способность желания либо волю как бы исключал), также гласил нечто непонятное, ведущее к идеализму (472: 2, 802).

Критичные суждения Крузия в целом соответствовали этим эклектическим схемам. Следует, правда, держать в голове, что от ранешних Вольф и Крузий - История философской психологии эклектиков его отличает то, что их главные труды появились еще до распространения вольфианства. Крузий же совсем сознательно противопоставлял себя Вольфу. Как и Вольф, он сделал цельную систему философии и разработал Вольф и Крузий - История философской психологии необычную терминологию. Были у Крузия и профессиональные последователи, пытавшиеся приспособить идеи учителя для преподавания в институтах34.

Вобщем, скоро воздействие школы Крузия ослабело, хотя прямо до конца XVIII века сохранялся импульс, приобретенный от Вольф и Крузий - История философской психологии него эклектической философией. Философия, кстати, по Крузию, это дисциплина, имеющая дело с «истинами разума», а к правдам разума он приравнивает те, которые могут быть познаны естественным методом (228: 3). Предмет этих истин либо полностью Вольф и Крузий - История философской психологии неизменен, либо неизменен в нашем мире (4). Так что философия в узеньком смысле (исключающем арифметику) состоит из 2-ух частей: в какой-то из них речь идет о нужных, в другой – о случайных Вольф и Крузий - История философской психологии правдах (22), т. е. постоянных только в нашем мире. Первую Крузий называет метафизикой, вторую – «дисциплинарной философией» (Disciplinalphilosophie). Метафизика состоит из 3-х частей: онтологии, теологии и космологии. В последней можно выделить необыкновенную часть – «учение о нужной Вольф и Крузий - История философской психологии сути духов» (23), либо «метафизическую пневматологию» (24). Метафизическая пневматология по собственному содержанию отчасти соответствует вольфовской рациональной психологии. Что все-таки касается эмпирической психологии, то Крузий отказывает ей в статусе самостоятельной науки, «разбрасывая» ее темы Вольф и Крузий - История философской психологии по двум разделам дисциплинарной философии – «ноологии», либо логике, где он излагает теорию познавательных возможностей человека, либо «рассудка», и «телематологии» как учении о «сущности, естественных силах и свойствах» людской воли (26). Такое Вольф и Крузий - История философской психологии разнесение наук, изучающих рассудок и волю, закономерное решение Крузия, даже если отвлечься от его верности эклектической традиции. Оно связано с его базовым убеждением, что эти возможности души в принципе не могут быть сведены к Вольф и Крузий - История философской психологии общему основанию. Данный вопрос был важен для Крузия, и он гласил о нем в собственных главных философских работах: «Руководстве к разумной жизни» (Anweisung vernünftig zu leben, 1744 / 1767), «Наброске нужных истин Вольф и Крузий - История философской психологии разума» (Entwurf der notwendigen Vernunftwahrheiten, 1745) и «Пути к достоверности и надежности людского познания» (Weg zur Gewißheit und Zuverläßigkeit der menschlichen Erkenntniß, 1747). Так, в «Руководстве к разумной жизни» Крузий заявляет, что хотя Бог Вольф и Крузий - История философской психологии обладает только одной основной силой, а рассудок и воля в Боге – «лишь разные акты либо деяния и возможности нескончаемой силы» (229: 8), «в конечных духах воля есть особенная и хорошая от рассудка основная сила Вольф и Крузий - История философской психологии либо, если гласить совершенно точно, совокупа особенных главных сил» (7). Для осознания смысла этого принципиального тезиса нужно конкретизировать понятие основной силы. Основная сила, по Крузию, это сила, заключающая внутри себя «возможность определенного Вольф и Крузий - История философской психологии конкретного деяния, из которого можно осознать все остальное» (8). Другими словами, основная сила души, если такая имеется, должна давать возможность разъяснять из нее все другие силы и возможности души. Но что означает разъяснить?

Крузий отвечает Вольф и Крузий - История философской психологии на этот вопрос последующим образом: «говоря, что остальное, что приписывается основной силе кроме ее конкретного деяния, должно быть может быть осознать из этого последнего, нужно глядеть на то, чтоб оно выводилось Вольф и Крузий - История философской психологии из этого деяния не только лишь как подчиненное некоему общему понятию, но вправду causaliter выводилось из него как вытекающее из него и произведенное им следствие» (229: 8). Т. е. Крузий считает, что гласить Вольф и Крузий - История философской психологии об основной силе можно только тогда, когда будет показано, как из нее каузально, либо причинно, вытекает все другое. Подводить возможности под общее понятие – совсем недостаточно. Такое подведение не уберет реальных различий меж ними Вольф и Крузий - История философской психологии.

Крузий, естественно, не утверждает, что деяния основной силы должны быть тождественны ей. Но, как надо из «Наброска», он готов допустить в их только различие «в направленности и степени» (227: 126). Но различие Вольф и Крузий - История философской психологии меж рассудком и волей не может быть истолковано в этом плане. То, что они различаются не степенью, ясно из того, что в таком случае жива идея должна была бы порождать желание помысленного, «что совсем Вольф и Крузий - История философской психологии противоречит опыту» (229: 11). Дело также и не в направленности. Мы можем различать их, даже если они ориентированы на один и тот же предмет (ibid.). Глупо гласить и о том, что рассудок может Вольф и Крузий - История философской психологии каузально порождать волю. Ведь в данном случае в действии было бы больше, чем в причине (12). Крузий, правда, не опровергает, что способность представления является нужным условием волевых актов – они всегда нацелены на реализацию той Вольф и Крузий - История философской психологии либо другой идеи: «всякое воление подразумевает рассудочное представление той вещи, которую мы хотим» (7), и потому «возможность желать что-то всегда находится в зависимости от рассудка» (ibid.). Другими словами, «воля есть действующая Вольф и Крузий - История философской психологии причина, представления же – модель либо causa exemplaris» (4). Речь в этом контексте, стало быть, идет не о нужной, а о достаточной причине воления (10). И хотя в Германии XVIII века были психологи, полагавшие, что уже этого Вольф и Крузий - История философской психологии довольно, чтоб гласить, что сила представления есть основная сила души – такое мировоззрение высказывал, например, Иоганн Христиан Готлиб Шауман (1768 – 1821) в большой работе «Псюхе либо беседы о душе» (Psyche oder Unterhaltungen über Вольф и Крузий - История философской психологии die Seele, 1791), собственной насыщенностью литературными ассоциациями отлично иллюстрирующей особенности пользующейся популярностью психологии тех пор (412: 22), но все таки позиция, занятая Крузием, смотрится еще более логичной и основательной.

Но Крузий не просто заключает, что в Вольф и Крузий - История философской психологии душе нет единой силы. Он также считает, что не только лишь рассудок и воля – различные главные силы, да и то, что рассудка и воли как таких вообщем не существует. Это только общие наименования Вольф и Крузий - История философской психологии для огромного количества духовных сил. Скажем, рассудок как устремление к занию правды соединяет воединыжды внутри себя возможности сознания, чувства, абстрактного мышления и суждения, из которых вытекают и другие силы. То же самое Вольф и Крузий - История философской психологии и с волей. Но нечего бояться, подчеркивает Крузий, что признание факта множественности сил поставит под опасность единство души. Она едина и есть обычная субстанция (229: 9).

Итак, в отличие от Вольфа, Крузий разводит вопросы Вольф и Крузий - История философской психологии о простоте субстанции и о единой силе. Напомним, правда, что Вольф не просто провозглашал схожую связь, да и пробовал обосновать ее необходимость. Он утверждал, что сила выражает суть вещи, и что признание Вольф и Крузий - История философской психологии нескольких главных сил равнозначно допущению нескольких субстанций. Крузий же, как до него И. Ф. Будде, дает осознать, что считает плюральность главных сил совместимой с простотой души, – на том основании, что 1-ая значит Вольф и Крузий - История философской психологии менее того, что душа предуготована для совершения огромного количества различных действий, для каждого из которых у нее и должна быть своя сила (ibid.). Вольф, кстати, не стал бы спорить с этим Вольф и Крузий - История философской психологии резоном, а быстрее упрекнул бы Крузия в смешении понятий «способность» и «сила», различие меж которыми мы уже обсуждали выше. Но дело, очевидно, совершенно не в словах. Вольф утверждал, что основная сила Вольф и Крузий - История философской психологии реализуется во огромном количестве возможностей, но не пояснял, каким образом они происходят из нее. Если в качестве конкретизаций общего понятия, то это, по Крузию, не значит подтверждение существования реальной единой силы. Причинно же Вольф и Крузий - История философской психологии они не связаны. Одним словом, Вольф может апеллировать только к резону о простоте души. Но это, естественно, непонятно. Вольф, условно говоря, стоит на картезианской позиции: у субстанции только один атрибут Вольф и Крузий - История философской психологии. Крузий же (исключительно в этом отношении) поближе Спинозе: субстанция может иметь сколь угодно атрибутов, выражающих ее суть, т. е., если перефразировать в определениях XVIII века, может иметь огромное количество сил и оставаться при всем Вольф и Крузий - История философской психологии этом обычной. И полностью возможно, что априорный выбор меж этими вариациями неосуществим.

Тогда, если признать правомерность других выводов Крузия, победа остается за ним. Но нужно констатировать, что в рассуждениях Крузия не Вольф и Крузий - История философской психологии все так гладко. Сначала, он не очень внушительно трактует вопрос о деятельности рассудка. Познавательные возможности ведь не пассивны. Вспомним хотя бы об ассоциативных актах воображения. Крузий не решается приписать эту активность воле и подчеркивает Вольф и Крузий - История философской психологии, что нельзя соединять законы воображения при переходе от одних мыслях к другим со рвением сделать помысленное реальным (229: 10). Но суровых аргументов он не приводит, и остается чувство, что здесь-то и можно Вольф и Крузий - История философской психологии было бы навести мосты меж волей и рассудком. Это чувство может только усилиться, если мы вспомним, что Крузий, невзирая на заявление о необходимости причинного разъяснения появления вторичных сил из основной силы души Вольф и Крузий - История философской психологии, на самом деле выражал готовность согласиться и с психической редукцией, состоящей в демонстрации такового различия меж силами, которое заключалось бы только в разности степеней деятельности основной силы души. Естественно, он считает этот вариант Вольф и Крузий - История философской психологии исключенным, но исчерпал ли он все аргументы в его пользу?

В предстоящем мы увидим, что конкретно в контексте учения о различии степеней деятельности души можно достигнуть наилучших результатов в редукции психологических возможностей Вольф и Крузий - История философской психологии к основной силе души либо выведении их из нее. Но в любом случае Крузий показал, что вольфовская мысль редукции возможностей нуждается в конструктивной перестройке. Но это не означает, что он опровергал законность Вольф и Крузий - История философской психологии рассмотрения других заморочек рациональной психологии. Его избирательная критика только выделила неоднородность учения Вольфа о сути души. Вместе с новаторской неувязкой редукции, оно содержало классическую «пневматологическую» часть, которую Вольф стремился быстрее уменьшить, чем Вольф и Крузий - История философской психологии расширить. И все же он не мог обойти эти темы, и уже в самом начале рассмотрения рациональной психологии в «Метафизике» отмечал, что исследование сути души время от времени может выводить к вопросам Вольф и Крузий - История философской психологии, которые уже нельзя будет трактовать в контексте отыскания оснований для тех данных, которые были собраны при помощи опыта в эмпирической психологии (486: 453). Меж тем, препядствия нахождения единой силы души и истоков психофизического Вольф и Крузий - История философской психологии соответствия, обсуждавшиеся выше, связаны с данными опыта. Сейчас же мы обратимся к вопросам, имеющим принципно другой, непознаваемый нрав. Не случаем, что Вольф рассматривает их под занавес раздела о сути души Вольф и Крузий - История философской психологии. Идет речь о дилемме соотношения животных и человечьих душ и бессмертия.

Тема различий меж человеком и животными вышла на 1-ый план философских обсуждений после решительных заявлений Декарта об отсутствии животных душ как таких. И хотя Вольф и Крузий - История философской психологии очень многие философы не соглашались с картезианской точкой зрения35, его позиция стимулировала их на поиски новых данных и аргументов в пользу других теорий. Некие даже отшатнулись от теории Декарта к другой Вольф и Крузий - История философской психологии крайности – давнешнему учению И. Рорария об исключительной разумности животных. Но большая часть занимало среднюю позицию. Обыденным резоном в пользу одушевленности животных являлся тот факт, что их тело устроено аналогично людскому, и так как Вольф и Крузий - История философской психологии функционирование тела человека сопровождается ментальными состояниями, то подобного эффекта следует ждать и у животных. Вольф ссылается на тот же аргумент (486: 492). Особенность его ситуации состоит, но, в том, что делая упор на свою Вольф и Крузий - История философской психологии систематизацию духовных возможностей, он может верно зафиксировать отличительные моменты людской психики. Вольф утверждает, что животные души лишены высших психологических возможностей. Они владеют эмоциями, воображением, памятью, и даже аналогом разума, т Вольф и Крузий - История философской психологии. е. ожиданием схожих случаев. Не считая того, они могут испытывать чувственные желания и способны на воплощение самопроизвольных действий. У их, но, отсутствует рассудок, а так как эта способность служит основанием для разума и Вольф и Крузий - История философской психологии воли, то животные неразумны и не могут оцениваться нами как свободные существа. Таким макаром, все различие меж человечьими и животными душами в конечном итоге сводится к одной возможности – рассудку (554).

Но почему Вольф Вольф и Крузий - История философской психологии решил, что у животных нет рассудка? В «Метафизике» он ссылается на то, что у их нет артикулированной речи, без которой нереально получение ясного зания (486: 537 – 538). Ранее, но, уже отмечалось, что связь Вольф и Крузий - История философской психологии меж рассудком и употреблением слов была недостаточно обусловлена Вольфом. Потому он не мог делать настолько конкретных заявлений. Вобщем, его тезис об отсутствии рассудка у животных находится под опасностью разрушения также и вследствие других событий.

Если Вольф и Крузий - История философской психологии мы признаем, как это делает Вольф, что животные, как и люди, наделены силой представления мира сообразно положению тела в нем (486: 492), и если мы допускаем, что они различают и даже сознают Вольф и Крузий - История философской психологии вещи (см. 495), то сейчас, взяв имеющийся у их образ всего мира, мы обязаны будем охарактеризовать его в качестве ясного, ведь они различают его части – вещи, которые находятся в мире. Выходит, что животные владеют Вольф и Крузий - История философской психологии способностью ясного зания вещей, т. е. рассудком. Появляется чувство, что вольфовская теория разваливается на очах. Но это поспешный вывод. Ясно, что трудность тут вправду имеется. Пробы ее развернутого решения, предпринятые Вольф и Крузий - История философской психологии вольфианцем Г. Ф. Мейером, привели к созданию им учения о степенях рассудка – оно будет рассмотрено в последующем параграфе. Да и Вольф не игнорирует эту делему. Снова напомним его определение рассудка (153): он есть «способность Вольф и Крузий - История философской психологии ясно представлять возможное» (Vermögen das mögliche deutlich vorzustellen). Слово «возможное» (mögliche) можно и не увидеть, оно кажется излишним. Но ведь «возможное» для Вольфа – синоним понятия «вещь» (Ding): «Все, что Вольф и Крузий - История философской психологии может быть, непринципиально, вправду оно либо нет, мы называем вещью» (9). И конкретно через понятие вещи (res) Вольф определяет рассудок в «Эмпирической психологии»: «Facultas res distincte repraesentandi dicitur intellectus» (491: 122). Правда, мир в целом тоже «вещь Вольф и Крузий - История философской психологии» (486: 333), но обычно Вольф пользуется этим термином для обозначения частей мира. Потому если сказать, что рассудок есть способность ясного представления вещи, то ясно, что идет речь не об ясном представлении мира в Вольф и Крузий - История философской психологии целом, а об ясном представлении его частей. Итак, для рассудка нужна не всякая отчетливость, а отчетливость в зании частей мира. А этого у животных нет, уверен Вольф. Потому у их Вольф и Крузий - История философской психологии нет и рассудка.

Вольф считает, что обозначенное возрастание отчетливости производит реальный переворот в представляющей возможности и позволяет гласить о «сущностном отличии» (486: 556) человека и животных. Оно «привносит отчетливость в определенные чувства и образы Вольф и Крузий - История философской психологии и вследствие этого делает душу способной к всеобщему занию вещей, также закладывает основания для свободной воли» (ibid.). Эта фраза указывает, какие принципиальные приобретения делает человек, получая возможность различать части единичных вещей. Казалось бы Вольф и Крузий - История философской психологии деталь, но конкретно из нее, если Вольф прав, вытекает возможность всеобщего познания и свободы.

Но в этом случае он, непременно, ошибается, и Г. Ф. Мейер наглядно показал, что животные могут отлично различать Вольф и Крузий - История философской психологии части вещей. Это, вобщем, разумеется и из опыта. Ведь созерцание предмета подразумевает созерцание его компонент и тяжело спорить с берлинским преподавателем Петером Филлауме (1746 – 1806), приводившим в собственной книжке для малышей «История человека Вольф и Крузий - История философской психологии» (Geschichte des Menschen, 1783 / 1796) последующий пример: «Я вижу, например, человека, и можно было бы сказать, что это только один предмет, но на самом деле здесь их тысячи» (470: 191), т. е. человек – непростой объект. Потому если животные Вольф и Крузий - История философской психологии отличают одну вещь от другой, они должны различать и их части.

Итак, нельзя не признать, что вольфовская теория животных душ оставляет больше вопросов, чем дает ответов. Ощущается, что Вольф желал Вольф и Крузий - История философской психологии провести резкую границу меж ними и человечьими душами, сохраняя при всем этом верность опыту и принципу аналогии и допуская у животных развитую психологическую жизнь. И пограничная линия была выбрана как бы успешно – рассудок. Рассудок Вольф и Крузий - История философской психологии, с одной стороны, является источником общих знаний, разума и свободы, т. е. того, что специфически для человека, с другой – связан с речью, отсутствующей у животных. И все же Вольф не Вольф и Крузий - История философской психологии сумел показать отсутствие рассудка у животных.

Меж тем, конкретно отсутствие у животных рассудка и свободной воли не позволяет, по Вольфу, приравнивать их к духам, ведь духом (Geist) именуется «существо, владеющее рассудком и свободной волей Вольф и Крузий - История философской психологии» (486: 556). А вот людская душа полностью подходит под определение духа (561). Называем же мы ее душой (Seele) для того чтоб выделить, что она являет собой только один из видов духов, а конкретно дух, представляющая сила Вольф и Крузий - История философской психологии которого «ограничивается положением тела в мире и его органами чувств» (ibid.).

В этой связи естественно появляется вопрос о судьбе душ после распада тела. Рассмотрением этой темы, т. е. бессмертия Вольф и Крузий - История философской психологии души, Вольф и завершает свою рациональную психологию. Вопрос о бессмертии души так нередко дискуссировался в истории философии, что к нему, казалось бы, тяжело было что-то добавить. Все же, Вольфу каким-то образом Вольф и Крузий - История философской психологии удалось пробудить энтузиазм к этому предмету, который конкретно после его сочинений стал воспользоваться прямо-таки ажиотажным спросом. Нужно, правда, отметить, что этот вопрос стал «подогреваться» еще до работ Вольфа, при этом основной Вольф и Крузий - История философской психологии импульс исходил от английских мыслителей. Как показал Б. Л. Мижускович (Mijuskoviĉ, 1974), еще во 2-ой половине XVII века данная тема интенсивно дискуссировалась в философской среде, сначала кембриджскими платониками – Дж. Смитом, Р. Кедвортом, Г. Мором и Вольф и Крузий - История философской психологии др. Они выступали приемущественно против Т. Гоббса, провоцируя его последователей на ответные деяния. Основными возмутителями спокойствия в самом начале XVIII века выступили Уильям Ковард (1656 – 1725) и Генри Додвелл (1641 – 1711).

Ковард попробовал Вольф и Крузий - История философской психологии повредить обычный аргумент о бессмертии души, исходящий из представления о пассивности материи, заставляющего признать нематериальность, а как следует, и неразрушимость активной души. Он опирался на идеи Гоббса, утверждавшего, что есть только телесные Вольф и Крузий - История философской психологии субстанции, также на теоретические построения Локка и Ньютона, 1-ый из которых назначил, что Бог может наделить материю мышлением, а 2-ой сделал предпосылки для динамической трактовки материи. Ковард как раз и заявлял, что Вольф и Крузий - История философской психологии материя содержит внутри себя инициативные начала движения, а поэтому может быть наделена и актуальной силой, которая обычно и именуется душой. Додвелл тоже считал, что душа естественным образом смертна, хотя и может обрести бессмертие через познание Вольф и Крузий - История философской психологии Евангелия. Додвеллу возражали С. Кларк, Дж. Норрис и Дж. Тернер, а Коварду ответил Дж. Бротон, который, но, сам наткнулся на критику Г. Лейтона. В предстоящем полемика продолжала развиваться, но ее результаты Вольф и Крузий - История философской психологии уже не оказывали существенного воздействия на германских философов.

Исходные же этапы спора англичан о бессмертии по публикациям в «Acta eruditorum» были отлично известны в Германии (см. напр. 443: 532 либо 471: 707 – 708). Тут тоже начались Вольф и Крузий - История философской психологии дискуссии. С поддержкой представления британских психических материалистов о несубстанциальности души выступил, например, создатель анонимного трактата «Доверительная переписка 2-ух хороших друзей о сути душ» (Zweyer guten Freunde vertrauter Brief-Wechsel vom Wesen Вольф и Крузий - История философской психологии der Seelen, 1713)36. Но Вольф с Тюммигом (ср. 443: 532) вывели обсуждение этого вопроса на новый уровень. Они провели точное различие меж нетленностью и бессмертием, которые в то время, обычно, смешивались, хотя уже Локк показал неточность Вольф и Крузий - История философской психологии подобного подхода.

«Нетленность» (Unverweslichkeit, incorruptibilitas) есть просто неспособность распадаться на части из-за их отсутствия. Об этом Вольф гласит как в «Метафизике» (486: 569), так и в «Рациональной психологии» (492: 601). Схожим свойством владеют все Вольф и Крузий - История философской психологии обыкновенные субстанции, в том числе элементы материи и животные души (486: 573 – 574). Вольф, как и Лейбниц с Норрисом, утверждает, что вечные вещи могут исчезать только при «аннигиляции» (Vernichtung), сверхъестественным методом, по природе же собственной они Вольф и Крузий - История философской психологии неуничтожимы (569 – 570, 49 – 50). И для демонстрации нетеленности нужно только показать, что душа – обычная вещь. Это можно сделать, или доказав, что мысли души не могут быть состояниями тел, т. е. сложных сущностей, как это Вольф и Крузий - История философской психологии Вольф делает в «Метафизике», или показав, что у нее есть только одна основная сила. Этот путь Вольф опробует в «Примечаниях»: «единая сила души предоставляет нам новое подтверждение, что ее природа отлична от Вольф и Крузий - История философской психологии природы тела и что она тем нетелесна» (487: 425).

Другими словами, из наличия единственной силы «следует, что душа есть единая субстанция» (ibid.). Мы лицезреем, что тема редукции возможностей появляется и в этом контексте. Главное, но Вольф и Крузий - История философской психологии, что рассуждения о единой душе по контрасту с многочастным и потому разрушимым телом, восходящие к тезисам платоновского «Федона» о ее более великодушной природе и доведенные до совершенства в Новое время Лейбницем, недостаточны, подчеркивает Вольф Вольф и Крузий - История философской психологии, для той цели, ради заслуги которой они были предприняты, хотя они, вместе с учением о независимости души от тела, и демонстрируют, что при разрушении тела душа продолжит свое существование (486: 569 – 570).

Все дело Вольф и Крузий - История философской психологии в том, что «бессмертие» (Unsterblichkeit, immortalitas) только подразумевает нетленность и являет собой, как пишет Вольф в «Рациональной психологии», способность сохранения душой после погибели тела «отчетливых перцепций и собственной памяти» (492: 657). Схожий смысл Вольф вносит Вольф и Крузий - История философской психологии в понятие бессмертия и в «Метафизике», где он гласит, что «нетленное бессмертно, если оно повсевременно сохраняет состояние личностности» (486: 573). Под личностью (Person) же Вольф соображает «вещь, сознающую, что она есть Вольф и Крузий - История философской психологии конкретно то, что ранее находилось в том либо ином состоянии» (570). А такое сознание, утверждает он, подразумевает наличие рассудка и разума, т. е. ясных и всеобщих знаний (ibid.). Правда, если спросить, почему Вольф уверен в Вольф и Крузий - История философской психологии том, что без рассудка нельзя обдумывать тождество Я, то точного ответа в «Метафизике» мы не получим. Единственный аргумент, который он приводит в § 868, имеет эмпирический нрав и производит странноватое воспоминание. Понятно Вольф и Крузий - История философской психологии, замечает Вольф, что люди, выросшие посреди животных, а позже научившиеся гласить, т. е. ставшие разумными созданиями, не могут все же вспомнить свое прежнее состояние (537). На основании этого он не только лишь заключает, что Вольф и Крузий - История философской психологии для подобного мемуары требуется рассудок, да и лишает животные души бессмертия (570).

Такая позиция может вызвать удивление, потому что Вольф не опровергает наличие у животных памяти. Но ведь память как раз и удостоверяет, что Вольф и Крузий - История философской психологии душа имела воспроизводимое воображением состояние в прошедшем. И сознание этого, по-видимому, эквивалентно сознанию, что она находилась ранее в таком состоянии, что и требуется для именования души личностью. Одним словом, пред нами Вольф и Крузий - История философской психологии вновь суровая интерпретационная неувязка. Решить ее, но, можно. Необходимо только направить внимание, что для понимания наших прежних состояний требуется, по Вольфу, «припомнить» их (486: 570). Вольф употребляет тут слово «besinnen», т. е. идет речь не Вольф и Крузий - История философской психологии о памяти вообщем (Gedächtnis) а о «способности припоминания» (Vermögen uns zu besinnen). А действие этой возможности, как понятно из эмпирического учения о душе, состоит в «стремлении перевоплотить неясную Вольф и Крузий - История философской психологии идея о вещи, ранее ясно познававшуюся нами, в ясную» (144). Понятно, что если мы обладаем рассудком, т. е. способны ясно узнавать вещи, а отчетливость, напомним, есть не что другое, как ясность 2-ой степени, то Вольф и Крузий - История философской психологии нам еще проще будет напоминать прежние мысли, т. е. прояснять их. И разумно представить, что животные, не имеющие рассудка, не сумеют верно обдумывать свои прежние состояния. Не считая того, припоминание – всегда Вольф и Крузий - История философской психологии преднамеренное действие (144), а намеренность в серьезном смысле подразумевает внедрение разума.

В общем, существование личности подразумевает, по Вольфу, некоторое осмысленное усилие, и нельзя гласить, что личность автоматом появляется как естественный продукт совокупного деяния Вольф и Крузий - История философской психологии воображения и памяти. Любопытно, правда, что в «Рациональной психологии» Вольф обходится без этих тонкостей. Он признает личностью того, кто сохраняет память о собственных прежних состояниях (492: 660), допускает наличие памяти у животных (671) и в то же Вольф и Крузий - История философской психологии время гласит, что «животные не помнят себя» (679), не являются личностями (ibid.) и потому не могут претендовать на бессмертие (680). При всем этом, но, всюду в рассуждениях о памяти он употребляет один Вольф и Крузий - История философской психологии и тот же термин – «memoria». Вольф снова приводит аргумент с людьми, выросшими посреди животных, добавляя, что даже если они не помнят свою прежнюю жизнь, то что гласить о животных (679). Но так как Вольф и Крузий - История философской психологии память у животных все таки есть, то он поправляется (ibid.), что они все-же помнят себя, но в «минимальной степени» (minime). Тем практически он снова признает, что не может прочертить доброкачественную границу, отделяющую людские Вольф и Крузий - История философской психологии души от животных, хотя нельзя опровергать, что в контексте задачи бессмертия ситуация от этого становится очень многосмысленной (680).

Можно, естественно, сделать возражение, что в «Рациональной психологии» Вольф уточняет свою концепцию памяти и Вольф и Крузий - История философской психологии проводит различие меж «чувственной», либо «животной», и «интеллектуальной» памятью. 1-ая есть «способность смутного узнавания воспроизведенных мыслях и представляемых ими вещей» (492: 223). Ее действие заключается в сознании того, что воспроизведенная мысль находится в другом Вольф и Крузий - История философской психологии перцептивном ряду, чем ранее (ibid.). Умственная же память позволяет «отчетливо узнавать воспроизведенные идеи», т. е. выносить суждение, что мы уже имели их (224).

Так как животная память не дает способности судить Вольф и Крузий - История философской психологии о том, что мы уже имели ту либо иную идею и, соответственно, судить о нашем своем тождестве в восприятии вещей, то ее наличие еще не гласит о сознании личного тождества. А то, что животные Вольф и Крузий - История философской психологии не судят, ясно из того, что они не пользуются словами, требующимися для выражения суждений – ведь акты суждений обязаны иметь какие-то корреляты в мозге. И вновь кажется, что животные души Вольф и Крузий - История философской психологии отменно отличны от человечьих. Но эти уточнения не смещен делему с места, пока не получится показать, что общие зания и суждения должны быть связаны с речью и не могут прямо коррелировать с какими-то Вольф и Крузий - История философской психологии состояниями мозга. Об этом, вобщем, мы уже гласили.

На данный момент же обратим внимание на главные аргументы Вольфа в пользу бессмертия души. В «Метафизике» он отталкивается от того, что все состояния души Вольф и Крузий - История философской психологии связаны вместе, при этом состояние ясных перцепций, т. е. бодрствование сменяется состоянием неясных перцепций – сном. Не считая того, во сне не задействуются органы эмоций (486: 570 – 571). Из этого можно прийти к выводу, что Вольф и Крузий - История философской психологии при полном прекращении их использования и даже распаде, т. е. при погибели, душа, хотя и сохранит свое существование, но впадет в еще больше глубочайший сон, при котором, естественно, утратится тождество личности. В этот момент Вольф и Крузий - История философской психологии может показаться, что Вольф обосновывает не бессмертие души, а нечто обратное. Но это, естественно, не так. Он просто признает трудности, которые встают на пути решения этой задачки.

Разрешает же Вольф и Крузий - История философской психологии он их последующим образом. ^ Вольф вводит понятие «больших изменений» (grosse Veränderungen), которые временами происходят с душой. 1-ое такое изменение связано с рождением, являющем собой переход души из состояния неясных перцепций в состояние Вольф и Крузий - История философской психологии ясных и ясных. До рождения, уверен Вольф, душа существует в единстве с «корпускулой», из которой развивается организм человека (486: 572). На примере рождения можно вывести, считает он, некоторый закон огромных конфигураций: «при огромных конфигурациях Вольф и Крузий - История философской психологии душа держит то, что она имеет, и к тому же обретает еще что-то в дополнение к тому, что она имела» (572). По правде, после рождения душа сохраняет неясные перцепции, но в придачу Вольф и Крузий - История философской психологии к ним получает ясные и ясные. Несложно додуматься, что еще одним «большим изменением», по Вольфу, является погибель. По аналогии можно заключить, что после погибели душа сохранит ясные и ясные представления и Вольф и Крузий - История философской психологии при всем этом получит какие-то новые совершенства (572 – 573).

Сохраняя и даже расширяя ясное зание, неразрывно связанное с ее состояниями в прошлой жизни, душа, естественно, удержит личностность. Это и значит, что она бессмертна (573). В Вольф и Крузий - История философской психологии «Рациональной психологии» Вольф проводит ту же линию аргументации, но более тщательно освещает главные пункты. Например, он уточняет свою позицию в вопросе о «предсуществовании» души до рождения в телесной корпускуле. Вольф спорит с «традукционистами», уверенными Вольф и Крузий - История философской психологии, что душа появляется из телесных частей родителей либо их душ, и «креационистами», полагающими, что она творится Богом в момент рождения (492: 622 – 625). 1-ое разумеется нереально, потому что обычная субстанция вообщем не может отделяться Вольф и Крузий - История философской психологии от других субстанций, а тем паче составляться из телесных частей (623). С креационизмом же Вольф в принципе согласен: «если людская душа появляется, то она может появляться не по другому, как через творение» (621). Но Вольф и Крузий - История философской психологии более естественна догадка, что души творятся в самом начале, вкупе с миром (625).

Еще важнее уточнения, при помощи которых Вольф пробует прояснить ту аналогию меж рождением и гибелью, которую он употребляет в Вольф и Крузий - История философской психологии качестве решающего звена в подтверждении бессмертия души. При рождении, пишет Вольф, душа расстается с корпускулой, в единстве с которой она была (492: 662). Погибель тоже подразумевает рассоединение души и тела. В этом и сходство, позволяющее подвести Вольф и Крузий - История философской психологии разрушение физического тела под «закон огромных конфигураций души» (lex in magnis mutationibus animae) и прийти к выводу о ее бессмертии (662 – 664).

Вобщем, даже с этими уточнениями аргументация Вольфа не смотрится убедительной. И Вольф и Крузий - История философской психологии полностью можно осознать Э. А. В. Гёршельмана, создателя «Философского компендия для начинающих» (Kompendium der Philosophie für Anfänger, 1771), который приводил аргументацию Вольфа в качестве традиционного примера неверного подтверждения. Он очень Вольф и Крузий - История философской психологии выразительно заявлял, что все «это подтверждение = 0» и что «в нем нет ни йоты доказательства» (295: 147). По воззрению Гёршельмана, мы не имеем права гласить об аналогии меж рождением и гибелью. В первом случае происходит соединение с Вольф и Крузий - История философской психологии телом, развивающимся из корпускулы, во 2-м – рассоединение с этим телом. Аналогия меж ними такая же, как меж появлением состояния и его прекращением, т. е. никакая (143). Тяжело чего-нибудть добавить Вольф и Крузий - История философской психологии к этому замечанию. Рассуждения Вольфа и правда кажутся случайными. А если не использовать аналогию меж рождением и гибелью, все подтверждение рассыпается.

Вольф, может быть, и сам ощущал шаткость собственных резонов и необходимость Вольф и Крузий - История философской психологии усиливать их. Во всяком случае еще в «Метафизике», под занавес рассуждений о бессмертии, он добавляет, что, не считая разобранного выше, может быть и другое подтверждение. Какое конкретно, он, правда, верно не объясняет Вольф и Крузий - История философской психологии, говоря только, что «бессмертие души может быть подтверждено к тому же другим методом, так, чтоб не надо было допускать ничего, не считая того, что душа теряет с телом только данный метод ограничения и отыскивает Вольф и Крузий - История философской психологии основание наличного состояния с помощью разума, как я собираюсь показать в другое время и в другом месте» (486: 574).

Вроде бы ни толковать эту как будто незаконченную фразу, некие вольфианцы сообразили ее таким макаром, что Вольф и Крузий - История философской психологии в рационально-психологическом разделе бессмертие души доказывается из ее внутренней природы, а можно обосновать его и на основании других предпосылок. Показательна в этом смысле позиция известного И. К. Готшеда. В финишной части Вольф и Крузий - История философской психологии главы о бессмертии души собственного головного философского компендия, после приведения аргумента, в целом аналогичного вольфовскому, он добавляет, что «нельзя опровергать, что разум предоставляет и другое и, может быть, более сильное подтверждение этой Вольф и Крузий - История философской психологии правды. Но так как оно частично находится в зависимости от учения о божественных совершенствах, частично – от учения о нравственности, то мы не можем приводить его здесь» (269: 1, 564 – 565). И хотя трактовка Готшеда Вольф и Крузий - История философской психологии не соответствует мысли Вольфа, потому что, во-1-х, аргумент в пользу бессмертия, приводимый последним в «Метафизике» и «Рациональной психологии», совсем не независим от представления о «божественных совершенствах»37, а без него подтверждение повисает в Вольф и Крузий - История философской психологии воздухе, во-2-х, в приведенной выше фразе Вольфа о «другом доказательстве» не содержится указание на расширение посылок, как раз напротив, но, с другой стороны, как ни взгляни, бессмертие души вправду можно испытать Вольф и Крузий - История философской психологии обосновать через апелляцию к ее природе либо через внедрение тезисов о благости, мудрости и других качествах Бога. Само это различие было верно проговорено уже Дж. Норрисом сначала XVIII века (см. 367: 2, 8 – 9), но Вольф и Крузий - История философской психологии специфичность первого пути в его вольфианском варианте была в первый раз подчеркнута Л. Ф. Тюммигом в диссертации, которая так и называлась «Доказательство бессмертия души, выведенное из ее внутренней природы» (Demonstratio immortalitatis animae, ex intima Вольф и Крузий - История философской психологии eius natura deducta, 1721).

На идеи Тюммига, кстати, и опирался Готшед, да частично и сам Вольф. Но скоро выяснилось, что резоны такового рода лишены шансов на фуррор. Показательна критика схожих Вольф и Крузий - История философской психологии аргументов со стороны Крузия. Принципиально, что ему не потребовалось никаких новых допущений, не считая тех, которые приводил Вольф: различения нетленности и бессмертия, утверждения случайности души и ее зависимости от тела. Бессмертие, по Крузию, «должно Вольф и Крузий - История философской психологии быть таким состоянием, в каком душа сохраняет сознание и обладает ясными понятиями» (229: 305). Во-2-х, жизнь души случайна, потому что она «раньше не жила». В конце концов, «все актуальные акты нашей Вольф и Крузий - История философской психологии души привязаны к определенному состоянию нашего тела» (303). Тело – самое комфортное место для деятельности нашей души (304). Потому «если судить из одних только физических параметров вещей», то можно сделать только одно предположение – о том Вольф и Крузий - История философской психологии, что за смертью тела должна последовать и погибель души (304). Отсюда и следует, что «из сути души нельзя вывести ее бессмертия» (303).

Единственное, что Вольф мог бы ответить на эти рассуждения, так это сказать, что от Вольф и Крузий - История философской психологии зависимости духовных актов от физиологических процессов в этой жизни нельзя делать какие-либо выводы о ее состоянии после рассоединения с телом, т. е. а именно, нельзя заключать, что распад телесных органов приведет Вольф и Крузий - История философской психологии к полной остановке психологической деятельности, нескончаемому сну души. И Вольф вправду утверждает это, ссылаясь на Тюммига и мотивируя таковой вывод несходством наличного и грядущего состояний (486: 571 – 572). Но даже если согласиться, что мы не имеем Вольф и Крузий - История философской психологии права автоматом переносить на будущую жизнь души специальные черты ее истинной жизни, нельзя также и утверждать, что такое перенесение вообщем неправомерно. В наилучшем случае можно констатировать, что мы не знаем, что произойдет Вольф и Крузий - История философской психологии с душой после ее отделения от тела. И уж естественно нельзя просто заявлять, как это делал А. Г. Баумгартен и ряд других вольфианцев, что душа после погибели сохранит возможности, имеющиеся у нее Вольф и Крузий - История философской психологии, так как естественные силы вообщем неуничтожимы. Если личностная жизнь души появилась, то она может и пропасть. Нельзя прибегать в рамках нетеологического метода подтверждения и к понятию предустановленной гармонии, показывающему Вольф и Крузий - История философской психологии независимость души от тела и позволяющему отторгнуть предположение о том, что остановка телесной деятельности могла бы означать конец психологической жизни. Кроме того, что эта концепция никаким образом не может претендовать на статус доказанной Вольф и Крузий - История философской психологии теории без демонстрации существования Бога, из нее даже можно извлечь обратные выводы. Если душа и тело точно гармонируют, то разрушение тела должно повлечь за собой и разрушение души – по другому гармонии не Вольф и Крузий - История философской психологии будет. Или нужно допускать возможность получения душой нового тела, но это уже незапятнанные измышления, не поддающиеся серьезной оценке.

Трудности подтверждения бессмертия из одной природы души, таким макаром, очень серьезны. И логично Вольф и Крузий - История философской психологии, что многие пробовали «теологически» усилить аргументацию. Но даже на этом пути их поджидало много сюрпризов. Подробнее об этом будет сказано в последующем параграфе. На данный момент же пора подытоживать рассмотрения вольфовской рациональной психологии. И Вольф и Крузий - История философской психологии только-только обозначенные коллизии, связанные с неуввязками доказательств бессмертия души в пост-вольфовской философии, еще раз указывают направление, на котором можно найти награды Вольфа в истории психологии. Мы лицезрели, что рациональная психология Вольф и Крузий - История философской психологии Вольфа представляет собой конгломерат разнородных тем. Одни из их унаследованы от пневматологии, другие являют собой развитие собственных мыслях Вольфа. Но во всех случаях ему удавалось отыскать достойные внимания решения, которые служили Вольф и Крузий - История философской психологии отправной точкой для следующих обсуждений. Основным достижением Вольфа можно, пожалуй, признать выделение задачи выведения либо редукции возможностей как основной задачки оптимального исследования души. Многообещающей смотрится и последовательность его действий. Вольф идет от тривиального Вольф и Крузий - История философской психологии парадокса сознания и всходит к его основаниям, выясняя, а именно, что сознанием может владеть только обычная субстанция. Конкретно простота Я дает ориентиры для редукции психологических возможностей к единой силе души Вольф и Крузий - История философской психологии. Принципиально в этой связи, что Вольф показал возможность отделения гипотетичных заморочек философской психологии от ее достоверной части. В предстоящем мы увидим, какое развитие получили все эти идеи.


vologodskoj-oblasti-postanovlenie.html
vologzhaninu-potrebovalas-pomosh-spasatelej-i-medikov-internet-resurs-severinforu-06042011.html
volokna-zhivotnogo-proishozhdeniya.html